Andrei Konstantinov (ak1961) wrote,
Andrei Konstantinov
ak1961

Categories:

Воспоминания о Соловецких островах - впечатления

предудыщий пост

Поиск ночлега

Честно говоря, с дороги была какая-то перенасыщенность впечатлениями, мы решили для начала просто покататься и поискать место для ночлега. Там вообще-то заповедник и ставить палатки и разводить костры в лесу запрещено, для того специально возле поселка сделан кемпинг, там и ручеек с чистой водой, и дрова, и даже сортир – и все это за 50 руб в сутки с человека. Нам и не жалко было бы, но как раз в те дни на Соловках проходил бардовский фестиваль, а вы ведь знаете, что такое «бардак» - сборище бардов! Правильно, короче кемпинг был забит, сортир засран в беспредел и мимо очка, ну а в ручье кто-то уже носки стирал – полный бардак, плюс народ сильно пьяный и самим этим фактом несколько напрягающий, потому решили мы просто отъехать подальше – у нас же все свое было с собой! И поехали мы на юг, к Переговорному мысу, по пути заглянув на археологический памятник второго тысячелетия до нашей эры – там какие-то древние финно-угры построили на песчаном пляже лабиринты из валунов, ученые долго думали, что это такое, даже привозили – для эксперимента – туда современных саамов, и наших, которые на Кольском полуострове оленей разводят, и саамов из Норвегии – те еще и по морю плавают, рыбу ловят, чтобы, мол, «генетическая память» чего подсказала – толку ноль. Сначала было подумали, что раньше уровень моря выше был, и в эти лабиринты в прилив рыба заходила – а в отлив так там и оставалась, но это полная чушь. Сейчас вроде порешили, что это было сделано для погребальных церемоний – и на этом пока остановились, и гипотез больше не измышляют. Ну а туристы пока что вовсю (хоть и запрещено) перестраивают лабиринты на свой лад, хорошо хоть слова неприличные из камней не выкладывают – но люди, приехавшие на Соловки, меняются в лучшую сторону, даже внешне – об этом попозже еще напишу.




Так вот, поехали мы на Переговорный мыс, там еще установлена огромная, два на полтора, каменная плита с надписями по поводу тех самых переговоров – вот вкратце история. Где-то в 1840-1850 годах правительство порешило, что военное значение Соловецкой крепости (а крепость то ой-ой-ой, еще расскажу) стало неактуальным, потому весь гарнизон и всю артиллерию перевезли куда-то под Архангельск, в новую (и видимо, актуальную) крепость на Северной Двине, на Соловках же оставили дюжину устаревших пушек времен Ивана Грозного и те боеприпасы к ним, которые ни к чему современному уже нельзя было применить – тогда уже думали устроить там что-то вроде музея. Всё бы ничего, но в 1859 что ли году, началась Русско-Крымская война, и в 1860 английская (вражеская!) эскадра вошла в Бухту Благополучия и выставила какой-то там ультиматум, типа «предоставить постой и прокорм», что ли – ну, монахи с благословения игумена зарядили самую большую музейную пушку, навели, пальнули и – о чудо! – не только попали, но и серьезно повредили один английский фрегат. Англичане, конечно, совершенно озверели, выстроили эскадру в боевой порядок, и стали бомбардировать две угловые башни, на которых были установлены монастырские орудия, монахи же под командованием игумена (чьи заслуги в обороне были потом особо отмечены государем) стали отстреливаться по мере возможностей своей музейной артиллерии.

Бой длился 10 часов, за это время англичане произвели более 1800 выстрелов, израсходовали боекомплект, но не только не повредили ни одну башню (а про башни я еще расскажу), но даже и не ранили ни одного монаха. После чего они выслали парламентеров, на переговоры (место их проведения и назовут Переговорным мысом) вышел сам настоятель, выслушал англичан и послал их куда подальше, те утерлись – и отчалили. Такие дела! И в таком месте мы решили остановится на ночь, развели костерок, разделись догола и полезли купаться в море, поначалу было страшно – море же не Черное – а оказалось, что все вполне приемлемо, можно плескаться и нырять, а вода не в пример лучше черноморской – настоящая океаническая, очень соленая и пахнет иодом.



Вспомнилась фраза из упомянутого уже фильма «Достучаться до небес» - «…ты чувствуешь запах соли?» - так вот только там я его по настоящему почувствовал. И кто бы подумал, что, уже довольно поздно, в 9 вечера искупавшись в Белом море, мы будем потом долго сидеть на камнях и загорать под северным ночным летним солнцем – фантастика!

Mixed Emotions

В общем, накупавшись и наплескавшись в море, мы стали наблюдать за отливом – а перепад там почти такой же, как в открытом океане, около метра, и море отходит от берега на мелководье метров на 50, а то и больше – оказалось, что там все кишит живностью, какие-то белые мелкие моллюски – их местные называют «морские орешки» покрывают все камни, и при отливе захлопывают свои раковинки и пережидают до прилива, креветки суетятся в лужах, масса медуз погибает, – и тут же появляются новые! И еще там есть съедобная и очень полезное водное растение ламинария, мы им закусывали…

И вот в тот, первый вечер, пришлось мне вспомнить старый американский хипповский анекдот, я его только по-английски слышал, боюсь переврать, потому приведу частично на русском: «What is “mixed emotions”? – «Это когда к тебе подъезжает полицейская машина с полным багажником травы!», ну вот у нас в первый вечер нечто похожее. Стали мы уже после 10 вечера разбирать вещи, и – я нашел в своем рюкзаке, в самом-самом низу, литровую бутылку настоящего медицинского спирта! Неразбавленного!

Оказалось, что пока я был у Виктора в Питере и поедал там гору пельменей плюс салат, я тогда открывал рюкзак, чтобы достать оттуда привезенную ему очередную пачку дисков с польской музыкой, а потом Виктор что-то копался возле рюкзака, но я внимания не обратил, да и пельмени были вкусные, а оказалось, он тайком(!) засунул туда бутыль, то-то рюкзак тяжелый показался!

Это был приятный сюрприз (нам на всю неделю хватило, даже костер им разжигали!), а вот Сережа с ужасом обнаружил, что у него пропал паспорт и билет на обратный путь.

Настроение у него упало ниже некуда, я сказал – «Сиди здесь, я поехал в поселок!» - помчался на велике туда, чтобы пройти по всем местам, особенно магазинам, стал всех расспрашивать, везде расклеивать объявления (листки из альбома для путевых заметок вырывал, все равно заметки так и не писал), в общем, навел шороху – а результата никакого, никто ничего не видел. Я даже в кемпинг поехал, и стал расспрашивать находившихся там в жопу пьяных бардов, не попадался ли им паспорт, с горя даже поехал на причал и там долго ходил сгорбившись, чем изрядно насмешил сторожа – все бесполезно.

Постепенно время подошло заполночь, где-то стало темнеть, я вспомнил, что и дорогу-то к нашей стоянке толком не помню, в общем, и я загрустил, и потихоньку поехал обратно, и уже из поселка выехал, а потом Господь меня надоумил заехать еще к одному магазину, в который мы и не заходили, он в стороне, просто – «заехать еще к тому магазину». Я подумал, да зачем, все равно он закрыт и так далее, но все же решил не спорить и заехать – и представляете, на магазине объявление, тоже от руки – «Паспорт на имя такого-то находится в паломнической службе Соловецкого монастыря». Вот так, я сразу Сергею позвонил, обрадовал его, потом еще полчаса собирал и обрывал свои объявления, поехал по лесу в час ночи – темнотища уже к этому времени, хотя бы и летом на Севере (так ведь август!), заблудился, короче жуть, такой «первый день», что заснул потом без задних ног, даже и водки не выпив.

Белый кит



Поутру выползли мы из нашей палаточки, вот такие вот как на этой фотографии, пошли к морю – а там отлив, и в том самом месте, где мы купались, лежит на камнях огромная туша белого кита, причем видно, что и не первый день – чайки вовсю ее дербанят своими клювами. Ну мы, конечно, подошли посмотреть – этакий Моби Дик в миниатюре (метра три), я не знаю, как они по-науке называются, местные называю «белухи», мы потом часто по вечерам видели недалеко от берега их белые спины и слышали громкие трубные звуки, которые они издают (такая поговорка – «реветь белугой» - это отсюда). Жалко было животное, конечно, да и запах – так что по-быстрому свернулись и поехали выполнять план осмотра достопримечательностей, поехали через поселок – и тут у меня было первое (и не последнее) на Соловках озарение – когда подъезжали к монастырской крепости (вообще она называется «Кремль», как и в Пскове) не со стороны моря, а со стороны Святого озера, зрелище этих грозных гранитных стен, а над ними – дюжины церковных маковок вызывать такую радость в душе, что надо быть писателем, чтобы ее передать ничего не напортачить, я так не умею, потому придется вам поверить мне на слово, а потом посмотреть фотографии. Ну про Кремль и монастырь я еще напишу отдельную часть, надеюсь.

А поехали же мы в этот второй день на северо-западную часть острова, просто по туристической карте, первое, куда заглянули – это самое старое гидротехническое сооружение, «филипповские садки», дамбы из валунов перекрывают небольшие заливчики, примерно 500 на 500 метров, там монахи разводили морскую рыбу, с этого начиналась знаменитая соловецкая гидротехника, просто чудо света – система каналов и дамб, и вообще египетские пирамиды – это так, корявые понты по сравнению с там, что сделано на Соловках, но это уже на следующий день мы все увидели, а пока что покатили дальше, в ботанический сад, где монахи умудрялись даже чай выращивать! Кстати, чай там до сих пор выращивают, и даже гостей, посетителей сада, угощают, но сегодня оказался выходной, так что с чаем мы "пролетели", решили – в другой день попьем, а пока просто часа три бродили по аллеям и холмам, на одном из которых каким-то чудом сохранился с времен монастыря поклонный крест – вообще крестов, поклонных, обетных и просто памятных – на Соловках было более трех тысяч, но, когда там коммунисты устроили концлагерь, все их собрали в кучу и сожгли, а этот то ли не заметили, то ли как – непонятно. Вообще в Ботаническом саду была резиденция начальника лагеря, может, он грехи замаливал? Впрочем, начальники лагерей тогда долго не жили на свете, так что вполне актуальная моя гипотеза.



Ну а потом поехали на одно из самых красивых – и самых страшных, как оказалось – мест острова – на Секирную гору, там был Секиро0 Вознесенский скит и храм Вознесения (кстати, как гениально – вот уж и точно богословие в камне! – там все вписано в пейзаж!), до него 13 километров по довольно плохой дороге, каменистые горы перемежаются с болотами, и, когда уже силы заканчиваются, вдруг видишь – на самой высокой горе острова (80 м) среди деревьев золотой купол! В Секиро-Вознесенском ските был устроен чекистами штрафной изолятор, там тысячи человек были замучены и убиты, и там же похоронены – но ведь там же скалы, и не то что могилу – просто яму не вырыть. И тут я вспомнил, что в тридцатые годы там еще был очень развит пушной промысел – песцы тогда расплодились, как никогда. А как думаете, чем они питались, песцы? Этого мне никто не говорил, но догадка страшная, конечно. Скит там пока не действует, в келейном корпусе живет смотритель соловецких морских маяков с семьей, в приделе – музей жертв концлагеря, восстановлен и действует только храм, и восстановлена знаменитая своей легендой лестница на гору – в ней почти 300 ступенек, и, если подниматься по ней с молитвой, то с каждой ступенькой с души снимается один грех. Ну я конечно, поднялся, хотя не знаю, сколько у меня там грехов – но самое большие мои грехи, знаю я, это грех уныния и грех гнева, через триста ступенек они стали меньше давить на психику.

Хотя поводы для уныния были. Еще в Питере у меня спустило колесо, прямо на набережной Обводного канала, километрах в пяти от Балтийского вокзала, я тогда поставил тут же запасную камеру и успокоился, но – пока ехали на Секирную, колесо спустило снова, и прокол был в том же месте, довольно странном – сбоку, оказалось, что в покрушке оголился стальной корд и прорезал камеру, ох и намучился же я с этим задним колесом в последующие дни! А тут попробовал сделать на опасное место прокладку кожаную – и вырезал ее прямо из языка одной из своих кроссовок.



Пока помогло, но, оказалось – временно… Ну а в этот день мы несколько устали, зашли в Кремле в паломническую службу, в музее записались на послезавтра на очень интересную (и дорогую, правда) морскую экскурсию на остров Заяцкий и - отправились спать – опять на Переговорный мыс, только чуть дальше от того места, где кит.

Просвещенная теократия

На чем там я остановился? А, второй раз заночевали опять на Переговорном мысе, только чуть подальше от кита, который дохлый… Вообще вторая ночь оказалась очень холодной, я даже прикинул, что если так и дальше пойдет, то непременно заболеем, даже и медицинский спирт не спасет – ночью надели на себя и штаны спортивные, и шерстяные носки и даже вязаные шапки – как оказалось, в первый и последний раз, остальные ночи были совершенно теплые, я вообще спал в трусах и футболке. В это второе утро даже не стали и в море купаться – тем более что кит начал откровенно загазовывать атмосферу и мы решили, что надо об этом сообщить кому следует, решили – для начала в милицию.



Долго искали «участок» - оказалось, он в одном здании с больницей, аптекой, каким-то магазином и вроде отделением пенсионного фонда, входная дверь общая, дальше по коридору – двери с соответствующими табличками, дверь с надписью «Милиция» оказалась, как и все другие, запертой, открыта была только «Аптека», где нам любезно объяснили, что сегодня суббота, а по субботам и воскресеньям у милиционера выходные. И он обычно уезжает на материк – логично, сами понимаете, предположить, что на выходных на Соловках воцаряется то ли анархия, то ли, скорее, просвещенная теократия – я за неделю так и не разобрался. Насчет кита мы в конце концов обратились к дежурному на базе МЧС (он с остальными сотрудниками и членами их семей уже в час дня сидел за большим столом под тентом, уставленном выпивкой и закусками, пока еще было ничего не тронуто, видно, кого-то ждали в гости – "суббота!"), который искренне заверил, что прямо сейчас и займется этим делом, естественно, мы порешили считать нашу миссию выполненной, затарились (как после выяснится, недостаточно!) в магазине продуктами и выехали из поселка.

Кстати, о продуктах – как ни странно, нов магазинах практически нет молочной продукции, и это при том, что там еще в 18 веке было очень развито молочное животноводство. Хотя – может потому и нет, что и сейчас в каком-то смысле развито – коров там никто не пасет, их просто утром выпускают со двора, и они и мелкими стайками, и поодиночке просто бродят по улицам, порою заглядыват в помойки, порою стоят возле магазинов и клянчат хлеб у прохожих – чем-то мне это напомнило Индию, город Дели с его священными коровами. А раньше, при монастыре, была огромная молочная ферма на острове Большая Муксолма, управлялись там монахи Сергиевского скита. Я спрашивал – а почему устроили ферму на другом острове, там же куча проблем, и опять же расстояние, транспорт – оказалось, что по уставу монастыря, разработанному еще отшельником Саввой в самом начале его истории, почему-то было запрещено содержать живородящий скот, почему преподобный Савва был так настроен против животноводства – история умалчивает, но устав был соблюден буквально и ферма построена на соседнем острове. Для удобства острова были соединены огромной дамбой (ну о ней вы уже, конечно, слышали) длиной более километра и шириной, как мне показалось, метров восемь, но до нее еще нужно было проехать километров десять по главному острову.



Но сначала мы решили посетить южную оконечность, мыс Печак, это на великах не очень далеко – и не пожалели! У меня такое впечатление, что на Соловках представлены все мыслимые ландшафтные и климатические зоны – только что мы ехали по тайге, и вдруг, совершенно неожиданно, растительность стала напоминать черноморскую, конкретно даже - крымскую, какие-то колючие кустарники цепляются за скалы, вместо гранита – выходы известняка, даже вроде как теплее стало - так ведь южная оконечность-то! И самое главное – издалека был слышен мощный грохот прибоя, с южной стороны Соловецкий архипелаг вроде как и заканчивается, никакие островки не закрывают открытого моря, плою ко всему – многокилометровая отмель, об которую и разбиваются – в километре от берега – морские волны, а звук разносится вокруг – это дыхание моря, как там у Мандельштама, «А море черное, витийствуя, шумит, И с тяжким грохотом подходит к изголовью», и ведь там и нет никого, далеко, туристы редко добираются, да и , по обывательским понятиям, там и «смотреть нечего». С того мыса я позвонил всем своим друзьям (блин, хайтек!) и поделился такой вот радостью.

Потом мы быстро вернулись в поселок, я уже испытал совершенно привычное чувство радости, увидев отражающиеся в Святом озере башни и купола, мы даже сделали несколько фотографий – скоро вы их тоже увидите – а самое главное, что я уже привык жить там, на этой чудесной земле, населенной добрыми симпатичными людьми, даже и дико как-то было мне вспоминать недавние неприятности, и те, что со мной, и те что произошли с другими людьми. Поверьте, там все меняются – я даже на фотографиях там другой. Или это только мне так кажется?




Мы тогда довольно долго просидели и у Святого озера – настолько приятно было видеть все это, да и еще и у о озера стайками бегали и щебетали дети, они купались в озере и играли в свои игры, какой-то редкий был мир в душе, но время двигалось, а нам еще надо было попасть на Большую Муксалму, где и планировали заночевать. Ехать надо было сначала через возвышенность, на которой – масса чудесный чистейших озер. Там вообще почти все озера – на горах, и благодаря этому монахи соединят сотни десятки озер каналами и направят всю воду в Святое озеро, многие каналы такие большие, что по ним могут проплыть большие лодки с грузом. Но мы в этот день каналами не шибко интересовались, мы просто искупались в первом же попавшемся и понравившемся нам озерке, тем самым компенсировав то, что пропустили утреннее купание в море, я даже пренебрёг "экологией" и вымыл голову шампунем – что делать, у меня длинные волосы, а морская вода в предыдущий вечер ну никак пениться не желала, не ходить не неряхой, тем более в святых местах?! Правда, когда из озера вылезали, мимо проходила группа экскурсантов. А мы были, простите, без трусов – но как-то никто внимания не обратил…

А потом дорога, кстати, просто проселок, даже без покрытия, без кюветов, спустилась – (очень весело было ехать!) с горки прямо в болото, и колеи превратились в канавы. Ну там, разумеется, все сделано для людей – рядом с «дорогой» по болоту проложена гать в две жердочки, пройти еще можно, а вот велики тащили на себе – я пробовал катить, но он постоянно проваливался по самые оси в какие-то ямы с болотной жижей, похоже, что подшипники я тогда подзасрал, и вообще было как-то непонятно с погодой – вроде и не жарко, но сыро, шли все совершенно мокрые. А ведь вообще там, несмотря на близость моря, воздух довольно сухой, и никаких проблем с мокрой одеждой или там палаткой никогда не возникало – но мы же не ночевали на болотах!

Но болото тоже оказалось не бесконечным, и мы подошли к восточной оконечности острова, где начиналась та самая – знаменитая – дамба через море. Она оказалась довольно извилистой – прямо было бы раза в два с половиной короче, но строители решили использовать рельеф морского дна и прокладывали по мелководью, а может, по мелким островкам. Как они это делали – загадка, валуны положены безо всякого каркаса либо вяжущего раствора, просто один к одному, причем даже не подтесаны – только с Божьей помощью можно такое построить. А самые большие, метра под два, камни, положены на самом верху немного внаклон друг к другу, я так понимаю, что они тем самым и держат конструкцию – уже триста лет, несмотря на зимние штормы.



Кстати, в одном месте в недавние времена несколько этих больших камней обрушились, и до сих пор их никак не могут уложить на место, даже при наличии современной техники – просто никто не понимает, как это сделать. И еще в дамбе сделано несколько (три) ворот для прохода воды в приливы и отливы, и вот в этих-то каменных воротах круглые сутки бурлит мощный поток, который каждые шесть часов меняет свое направление, когда отлив сменяется приливом и наоборот, и так уже несколько столетий.



Мы несколько часов, пока не замерзли, просидели на дамбе над этими воротами и смотрели на воду. Где-то я читал у древних греков такую фразу – «Великая Река Океан», по их представлениям, она находилась в стране Гипербореев – а как раз в той самой стране мы сейчас и были, и как раз ее, Великую Реку Океан, и созерцали.



Долго можно было смотреть на течение Великой Реки Океан, но время уже было вечернее. А что нас ждет на острове Большая Муксалма – мы себе представляли очень слабо. Остров сильно заболочен, там есть древняя и почти уже и недействующая сеть ирригационных каналов, вода в которых вряд ли пригодна для питья, но слышали мы, что в Сергиевском ските теперь кто-то живет и что там есть колодец – а самое неприятное в нашей ситуации было бы остаться без воды. Но это не грозило, потому мы довольно оптимистично покатили по древней дамбе, которая своим концом примыкала к абсолютно плоскому ровному берегу, и отрытое пространство примерно с 3-4 футбольных поля весе было усыпано, как блюдо горохом, каменными валунами, причем примерно одинаковыми, чуть меньше метра в диаметре и почти правильной круглой формы, и при этом – никакой растительности, только что-то, напомнившее мне вереск из стихов Роберта Бёрнса, причем солнце уже было довольно низко, камни давали тени, по размерам превосходившие их самих, и все это было какого-то необычного цвета, такое ощущение, что покрывавшие камни лишайники слега флюоресцировали (впрочем, это оказалось не так!), разумеется, мы расчехлили штатив и вот в этой декорации сфотографировались вдвоем.



А дальше, буквально в трехстах метрах, началась совершенно окультуренная – английская! – аллея, в конце которой оказался совершенно «английский» двухэтажный дом из красного кирпича, это и оказался Сергиевский скит, точнее, все, что от него осталось. Вместо уничтоженного храма там есть временная часовня в большой военной палатке, электричества нет, хотя – судя по изоляторам на фасаде, было еще в новейшие времена, рядом с кирпичным домом – двухэтажный деревянный паломнический корпус, но в совершенно аварийном состоянии, хотя, по словам бывалых паломников, еще лет 10 назад там можно было жить. В ските работало и жило летом человек пять-шесть, они так потихоньку, без шума, ремонтировали главный корпус и почти не наведывались в поселок – ну настоящий скит!



Обещанный колодец оказался метрах в ста, причем над колодцем был построен настоящий деревянный дом – колодец довольно мелкий, и это было сделано, чтобы зимой в нем не замерзала вода, домик этот тоже очень ветхий, сколько он еще простоит? И вообще на Муксолме было какое-то необычное для Соловков запустение, по сравнению с главным островом, где всюду стучат молотки, жужжат электрические пилы, люди снуют, таскают кирпичи, бревна, и все восстанавливается прямо на глазах, а тут – монах-настоятель и полдюжины трудников, питаясь грибами и рыбой, пытаются восстановить старую постройку почти голыми руками. А вокруг – сказочный лес, такой я увидел впервые, хотя побывал за свою жизнь и в тундре, и в субтропиках. Лес этот сплошь березовый, но березы необычные – они низкорослые, но не карликовые, как на Кольском полуострове, а просто метра по 4, все почти одинаковой высоты, и стволы их совершенно закручены штопором, причем лес абсолютно «монокультурный», только эти березы, а под ними темный, почти черный мох – потому получается в перспективе такое необычное зрелище, переплетение белых стволов на черном фоне, и по вертикали все предельно ровное, как будто подстрижено какими-то гигантскими ножницами.

На Большой Муксалме

Но мы развели костер, покушали от души и легли спать, а проснулись часов в шесть утра от хорошо знакомых и так много для нас значащих звуков – по палатке барабанил дождь! Я вылез, посмотрел на небо, пытаясь определить, какова, как говорят в прогнозе погоды по польскому радио, “situacja atmosferyczna” – очень неутешительная была «ситуация», и снова залез спать, встал уже по будильнику в полдевятого – ситуация ничуть не лучше, но я мужественно попытался ее переломить, достал из рюкзака и надел дождевик и стал разводить костер под скептические комментарии Сергея. А ведь в этот день мы должны были ехать на экскурсию на Заяцкий остров, сбор у музея в 11 часов, а нам то туда еще ехать и ехать, да и по болоту после дождя! Впрочем, я уж начал понимать, что с экскурсией мы пролетаем полностью и под таким дождем нам просто нет смысла ехать обратно в поселок, но я все равно разжег костер – как тут пригодился спирт, ведь горючая жидкость! – заварил чаю и с ужасом обнаружил, что из еды у нас осталась одна маленькая жестяная баночка тушенки, даже и хлеб заканчивался.

А я вообще-то с самого отъезда из дома несколько ослабел от недоедания, дело в том, что за день до поездки мне удалили больной зуб (ну у меня с зубами постоянно какая-то история), причем удаление было сложным, три часа его по кускам выдалбливали каким-то хирургическим зубилом с помощью молотка, фильм ужасов можно было снимать, я вообще выехал с высокой температурой и помогло лишь полоскание морской водой и морские купания – стимулируют иммунитет. Так вот, по этой причине все эти дни я не ел ни сахара, ни конфет, ни сладких пряников, а при большой физической нагрузке углеводы ведь необходимы! В общем, откупорили мы эту тушенку, и я, используя ее в качестве закуски, очень даже неплохо заправился пригодным для разжигания костра и совершенно безопасным для зубов (но не для печени и мозга!) углеводом с формулой “С2-Н5-ОН”, подействовало адекватно, перестала кружиться голова, перестали беспокоить грустные мысли о дожде и пропущенной экскурсии, и я забрался в палатку, вытянулся там по диагонали, изрядно подвинув Сергея и уснул сладким сном.

Проснулся же я от невыносимо вкусного запаха – славный мой друг Сережа варил на костре грибной суп! Причем с картошечкой, с лучком – чудеса! И даже на тарелочке был салат из свежей ламинарии – я решил, что мы просто замечательно пообедаем, а оказалось, что это мы ужинали – было уже 10 вечера, я позорно проспал целый день и ничего толком-то и не видел на Большой Муксалме, пришлось лишь слушать Сережкины рассказы про этот день, который у меня совершенно вывалился из памяти. Помню лишь, что после грибного супа началась гроза, и ливень многочасовой, но палатка отлично выдержала, а спать под шелест дождя и звуки грома я вообще очень люблю. Тем более что такая гроза и ливень не могли быть долгими, все предвещало хорошую погоду на следующий день.

В общем, так оно и было – а счет дням недели и числам я потерял, пришлось сверяться по мобильнику, который, кстати сказать, двое суток был «вне зоны действия сети», и поняли мы, что осталось нам провести на Соловках всего одну, последнюю ночь. Как-то быстро пролетело время, и как-то успел я полюбить и эти места, и людей, что там живут. И вообще расставание подобно смерти – уже две недели прошло, как приехал, а я толком так еще и не втянулся в обычную жизнь. И решили мы этот последний день вволюшку и покататься, и покупаться, и, приехав в поселок, основательно заправившись булками, шоколадками (я решил, что уже можно сладкое) и пивом, поехали купаться в бухту Долгая, она в самом центре острова, очень красивая, и вода там теплая, потому что с морем сообщается только через небольшой пролив, а воды такой чистой я больше нигде и не видел! Самое интересное, что даже если специально замутить дно, то все оседает вниз за несколько секунд, и дно совершенно усыпано ракушками с живыми моллюсками, даже ходить страшно – вдруг кого ненароком раздавишь, а когда плывешь, то кажется, что дно совсем рядом – а оно в паре метров, если не больше, такая прозрачная и тихая там вода, в которой плавают маленькие прозрачные креветки, и на берегу – ни комаров, ни слепней.



Грех уныния

А вечером мы поехали ночевать на самый север острова, в бухту Сосновую. Дорога туда, как нам известно, «должна была» быть, но вот есть или нет – это и предстояло выяснить, кроме того, нужно было засечь точное время в пути – на следующий, последний день, у меня в планах было посещение большой обзорной экскурсии по Соловецкому монастырю, она начинается в 10-30 (и стоит 300 руб, но за четырехчасовую великолепную экскурсию совсем и не дорого), потому никак нельзя было опоздать, а у меня совершенно рассыпалась покрышка и ветхие камеры, клееные-перекленые, и основная и запасная, в любой момент могли спустить – и тогда пришлось бы идти 20 км пешком, с поклажей, а это не совсем то же самое, что ехать на велосипеде. Еще мы в этот вечер собирались заехать в Ботанический сад попить монастырского чая, но из-за проблем с моим великом не успели, конечно! В общем, поехали мы на север, до Секирной горы дорога была знакомая, и самое главное, это было именно дорога, даже на машине можно было проехать, потом стало нечто похуже ( я уж думал, что «дорога» закончилась но я жестоко ошибся), эти путем мы доехали до Саввитиевского скита, где четверо парней от зари до зари вели восстановительные работы, они же нам и объяснили, что та дорога, которая «должна быть», практически уже и не существует, потому как полностью залита водой из какой-то вновь образовавшейся речки (просто прорвало перемычку на горном озере, только и всего…), а есть другая «дорога», и находится она там то и там то… А уже было за 9 вечера, к счастью, на Севере летом дни длинные. Не буду утомлять описаниями «дороги», скажу только, что я тогда, в тот вечер – каюсь! - вновь впал в грех уныния, да и в грех гневливости тоже, стыдно вспоминать – психовал и ругался на моего славного друга! Позор мне!

А ведь Всевышний вознаграждает за терпение – и награда эта действительно велика была, хоть и получил я ее в тот вечер, наверное, совсем незаслуженно.


следующий пост
Tags: велотуризм, соловецкие острова, соловецкий монастырь
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo ak1961 september 29, 2017 14:25 5
Buy for 10 tokens
Каждый, кто приезжает в Псков, замечает резкое отличие архитектурного стиля южной части Завеличья от всего остального города, причем как старых, так и относительно современных его кварталов. Район к Западу от реки Великой (и к югу от Рижского шоссе) был, вообще говоря, спроектирован в конце 19 века…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments